eye
ГЕРОИ, "СЛИШКОМ ЖИВЫЕ ДЛЯ КНИГ",
или МОЖЕТ ЛИ ДЕТЕКТИВНЫЙ РОМАН СТАТЬ "ВЕЧНОЙ КНИГОЙ"?



Море детективной литературы захлестнуло сейчас книжные полки. Сама я "плавала" в нем не раз и не два, отнюдь не чуждаюсь этого жанра. Но постепенно стала уставать от множества борцов за справедливость с крепкими кулаками, от мимолетных любовных приключений доблестных сыщиков, от "кровожадности" Агаты Кристи... Интересно, кто-нибудь подсчитывал, сколько трупов приходится у нее на один роман? Мне кажется, не менее трех. А ведь к этому привыкаешь, смерть начинает казаться чем-то естественным, поводом для демонстрации интеллекта - вот что страшно! Были авторы, произведения которых я читала с удовольствием (Рекс Стаут, например). Но своих героев я там не находила.
И все-таки оказалось, что, работая в жанре детектива, можно вести честный разговор с читателем "о светлых идеалах человечества". В книгах Дика Фрэнсиса (полное имя - Richard Stanley Francis) не оказалось ловких развязных детективов, нет в них расследований убийств (страшно сказать - и убийств-то почти нет!). Зато всегда есть "страшное столкновение" характеров, побеждает в котором не кулак, а сила человеческого духа. Есть герой, который "лучше умеет умиротворять, чем спорить, убеждать, чем приказывать", "правильный насквозь и во всех отношениях". "Он сказал, что мое понимание чести сделало мою жизнь чистилищем, а я сказал, что он не прав, и что чистилище - это когда отказываешься от чести и знаешь, что сделал это", - замечает один из любимых персонажей писателя, Сид Хейли, действующий сразу в трех романах ("Odds Against" - "Без шансов" или "Игра без козырей", "Whip hand" - "Твердая рука" и "Come to Grief" - "Дорога скорби"). Есть мир лошадей, "чужой, но дружественной нации", мир, становящийся фоном "для человеческой драмы". Есть трагические ситуации, в которые персонажи писателя попадают, как правило, из-за того, что нужно прийти кому-то (порой, даже малознакомому человеку) на помощь - ведь "стремление помочь заложено в нас генетически". "Здравый смысл" всегда отступает, если речь заходит о "подспудных личностных ценностях", таких как честь, чувство собственного достоинства, товарищество и дружба; если кто-то пытается воспользоваться "ранимой добротой и благожелательностью" даже постороннего человека. "Я всегда буду стараться помешать тем, кто намеревается добиться своего угрозами и насилием", - признается Кит Филдинг в романе "Bolt" (в русском переводе - "Бойня").
При этом сами герои отнюдь не следуют закону "добро должно быть с кулаками": "Моим оружием были слова, а не руки", - замечает дипломат Питер Дарвин в романе "Comeback" (в нашем переводе - "Лучше не возвращаться"). А вот основной принцип Эндрю Дугласа, человека, чья специальность - помощь заложникам ("Danger" или "След хищника"): "Там, где он оставлял пустыню, я старался все отстроить заново. Он унижал свои жертвы - я старался исцелить их". И если все-таки для победы над подлостью и "деньголизмом" героям приходится применять силу, то героям Фрэнсиса это не доставляет радости - ведь "моральные проблемы того, кому достается, не так велики". Кстати, "деньголизм" - великолепное и очень злободневное понятие: по определению Фрэнсиса, деньголики - больные люди, которым всегда не хватает денег. "Они не могут освободиться от этой зависимости. Сколько бы они не имели, они все равно хотят еще", а это приносит немалые беды окружающим.
Естественно, что борьба за справедливость не бывает безболезненной, героям приходится порой весьма туго. Их могут избить, подвергнуть пытке, но не могут сломать. "Я не доставлю им дополнительного удовольствия стенаниями и причитаниями" - с этими словами Фредди Крофта ("Движущая сила", в оригинале "Driving force") согласились бы все "положительные персонажи". "То, как мы переносим боль, определяется тем, что именно ее вызывает", - замечает писатель. Важно, что он - откровенный противник насилия, не раз и не два подчеркивающий это. "Только человек, самый жестокий дикарь среди животных, способен причинять боль себе подобным и радоваться" - вот что ужасает его героев. "Я не представлял такой степени бесчеловечности. И мне стало нехорошо", - это всего лишь фрагмент из размышлений выдержавшего жесточайшую пытку Роба Финна в романе "Nerve ("Кураж" или "Нерв" в русских переводах).
"Добро требует большей самоотдачи и мужества" - не правда ли, точно сказано? И весьма показателен в этом отношении роман "Твердая рука". Его герой, Сид, лишившийся уже одной руки, стоит перед выбором - разоблачить афериста и расстаться со второй рукой, или сдаться, отойти в сторону. Уступив поначалу, он "погружается в глубокую депрессию и презирает себя за это": "От себя не убежишь, проблемы останутся с тобой - это старая и проверенная истина... Для руки так или иначе найдется замена... Но если разрушена твоя душа, то сделать уже ничего нельзя". В конце концов Сид решает идти до конца: "Человека не переделаешь. Или, по крайней мере, каждый из нас был таким, каким был, пока кто-то не встал у него на пути и не раздавил его, словно ничтожного червя". Он не может допустить, что начнет презирать себя. И он побеждает, вынуждая противника признать свое поражение вслух (извините уж за длинную цитату): "Я добьюсь своего, сделаю Вас настоящим калекой... Ну и что взамен? ...Меня многие возненавидят... Уж лучше я Вас прикончу. Вот о чем я подумал...Я представил себе, как буду гнить в тюряге. А ведь этого можно избежать, оставь я Вас в покое... И перед Вашим приходом я понял - мне незачем Вас убивать. Мне нужно, чтобы Вы упали на колени и взмолились о пощаде... Я расскажу, как Вы ползали передо мной. Уверяю Вас. Все славно посмеются... Но я забыл, что Вы за человек. У Вас вместо нервов стальные канаты. Я не буду Вас убивать... Теперь Вам нечего бояться."
Любопытно (а для меня - очень важно!), что почти в каждом романе писатель рассказывает о становлении дружбы, о тяге людей друг к другу, о "взаимном уважении, предваряющем начало дружбы". И лишь однажды - в "Дороге скорби" - речь заходит о предательстве. Впрочем, вера Фрэнсиса в силу Добра побеждает и здесь, и Эллис Квинт, бывший жокей и удачливый телеведущий, разоблаченный все тем же Сидом Холли и пытающийся отомстить ему, так и не может сделать "главный ход" и убить старого друга.
Добавьте к сказанному выше неприятие автором "универсального выразительного жаргона", удивительную для современной литературы (особенно для детективов) чистоту человеческих отношений (в его персонажах слишком развиты "инстинкт защитника женщин" и чувство рыцарства)... А столь важный для многих из нас вопрос - "Насколько люди, взрослые, остаются похожими на себя в раннем детстве?"... А множество полезной и разнообразной информации? Вы хотите знать, как воспитывать шестерых детей? Что происходило в древние века в Англии? Как выживать в лесу? Вас интересуют тонкости торговли драгоценными камнями или французскими винами? Особенности банковских операций? Искусство цветной фотографии? Программирование? Законы человеческого общения? Читайте Фрэнсиса - и вы поневоле задумаетесь, такими ли уж "преходящими" и "легкими" являются его "детективные романы". С.Белов в "Книжном обозрении" как-то упомянул, "что каждый видит в нем [в детективе] то, что хочет увидеть". Мне кажется, что романы Дика Френсиса преподнесут немало сюрпризов!
Не могу удержатся и предлагаю несколько цитат, которые особенно часто привожу в последнее время в разговорах с друзьями.
"Принимай мир таким, кокой он есть, и постарайся понять, сможешь ли ты сделать его лучше" ("Лучше не возвращаться").
"Наглецам надо давать отпор, на выскочек не обращать внимания, торжествующую жестокость душить равнодушием" ("Двойная осторожность" - "Twice Shy").
"Люди имеют привычку обвинять других в том, что они сделали бы сами. Бесчестье начинается с самих себя" ("Движущая сила").
"Человек должен отдавать себе отчет в своих поступках и действиях. Должен отвечать за последствия. Безответственность и постоянное отпущение грехов разъедают душу" ("Торговец забвением", в оригинале "Proof").
"Если просишь прощения там, где не виноват, это непременно приводит в замешательство твоего оппонента" ("Лучше не возвращаться").
"Пусть я буду чист от бесчестных помыслов. Пусть мужество не оставляет меня в моих поступках. Пусть обретет смирение душа моя" ("Игра по правилам" - "Straight"). Эта книга, кстати, кажется мне одной из самых мудрых. Поэтому еще одна цитата оттуда же: "Трагедия утраты состоит в том, что многое остается невысказанным, и понимание того, что это состояние было всеобщим, отнюдь не успокаивало".